Хорошо это, или плохо, что я все-таки врач? Вот сегодня. Да, у мамы рак. Не буду вникать в TNM, это удел лечащего врача. Мне это совершенно ясно, и самое-то, что я отчетливо понимаю все дальнейшие перспективы. Нет, пока что это не кажется смертельно опасным, но...  Для женщины это ужасная операция... А потом химия...
Впрочем, ей, наверное,  все происходящее понятней , чем миллионам других женщин - она ведь помнит, как умирала от запущенного рака груди ее любимая кошка... И всеобщая онкологическая настороженность есть нечто само-собой разумеющееся в нашей семье. Иначе и быть не могло, ведь для них рак не абстракция какая-то, не злой дух, а вполне конкретное явление природы, которое они видели от кольцевых хромосом и делеций в заканцерогененных клетках до ужасных, уродующих и распадающихся сарком и карцином...
Вот каждый раз, когда такое случается, я все думаю - отчего, отчего, вместо того, чтобы заниматься ДЕЛОМ, я трачу тонны времени и сил на ненужные формальные обязанности, на изучение философии для сдачи минимума, подготовку диссертации, руководство вздорными, очевидно тупиковыми и ничтожными исследованиями...  Для заработка, для статуса... И это тем более ужасно, что, когда мои теоретические предсказания потихоньку подтверждают экспериментаторы, а теоретики следуют за мной буквально по пятам, я знаю, что и гланый идеалогический стержень, откуда как следствие проистекают все остальные идеи - наверняка правилен... Но, увы - здесь экспериментально работать над собственной темой оказалась куда сложнее, чем в старом Томске. Долго, долго еще проблуждают в тени, пока не придут к главному принципу, которое мне было ясно еще в десятом классе.
И это ужасно.

Ужасно еще вот что: полнейшая эмоциональная тупость. Вот, сегодняшнее событие должно было бы потрясти, но - не потрясло. Подумаешь, рак... Как грипп... Отчего? Оттого ли, что я все-таки онколог, хотя давно уже лабораторный (хужее того - давно уже интернетно-библиотчная онкологическая крыса), но все еще понимающий, что канцер - все-таки далеко еще не приговор?! Или это нечто более страшное, равнодушие как аналог душевной смерти?